Три года назад, когда шла первая "Школа письма для подростков", я испытывала два чувства одновременно:восхищения и зависти. Удивлялась, как, оказывается, можно увлекательно учить детей выражать свои мысли, и завидовала, что в моей жизни не было такого учителя.
Александра Кнебекайзе публиковала отрывки из детских работ на своей странице фейсбука. Завидующих и восхищающихся становилось все больше. Желающих было так много, что стало возможным организовать школу письма для взрослых.
Представьте себе школу, в которой не было программы! Никто не знал, чему там можно научиться! Знали только автора курса. Ему доверяли. "Корабль дурочек" - подходящее название для этого проекта!
А дальше начались метамарфозы!
«Чтобы писать, надо быть. Быть кем-то. Иметь мнения, желания, намерения. Наши тексты ретранслируют в мир нас, даже если это сказки. И надо хорошо знать себя. Если мы знаем себя примерно, мы и пишем примерно, и тексты наши примерно никого примерно не трогают. Нет, нам нужна точность и определенность в ответе на вопрос «Кто я?».
Если вы знаете, кто вы, если вам есть что сказать, если у вас есть смелость раскрыть себя миру — вы найдете для этого форму» - писала Александра Кнебекайзе.
Три месяца я знакомилась с собой. Удивлялась, выуживая из памяти женские образы, которые взяла в детстве за образцы. Заходила в пещеру к собственному дракону. До сих пор мысленно возвращаюсь к этой встрече!Наверное, первый раз я так долго размышляла о женском мире.
Самым интересным для меня было описание других. Я начала вчитываться в словесные портреты мастеров. Как они ловко несколькими фразами делали героя видимым, представляемым! А еще вдруг поняла, что для кого-то я тоже - другая. Меня можно описать.
Я с изумлением слушала капитанскую проповедь в моем дневнике о трудоголизме как бегстве от себя. О точности и глубине, вместо бесконечного расширения.
За эти два года в моей жизни многое изменилось. Во-первых, расслабилось тело, которое раньше было напряжено, как у бегуна в ожидании сигнала старта. Такое впечталение, что ушла депрессия эмиграции. Я считала, что избежала ее, но когда состояние изменилось, поняла, что она была.
Во-вторых, я изменила соотношение работы в скайпе и он-лайн. И первый раз отправила учеников на каникулы уже в мае. Чтобы подготовиться к трем семейным лагерям. Погрузиться в обдумывание не в коматозном от усталости состоянии.
Главным открытием в школе письма для меня было осознание существования текста.
Оказывается, до этого я пребывала в детском состоянии единого восприятия книжного мира. Он был вокруг меня каждый день. Я с ним общалась. Он на меня влиял. Я могла сказать, хорошо это сделано, или бездарно. Близко мне это или нет. Но он был в моем восприятии как солнце, или горы. Даден!
Первый раз я подошла к текстам очень близко в "школе письма для взрослых" два года назад. Придвинулась к горе,различив, что монолитная порода чередуется с осыпями, сланцем, вкраплениями, растениями на склонах, водой в ложбинках.
Меня заинтересовал текст сам по себе.
Я не знаю, как изменилась бы школа письма, если бы мы знали, что идем писать тексты. Произошли бы с нами те изменения, которые произошли? Между делом в полете мы узнавали о том, что времена в предложении нужно согласовывать. Выкидывать лишние слова, заменять повторяющиеся.
Первое путешествие должно быть таким, как у нас! Знакомством с собой и отраженным миром.
В марте я пошла на курс нон-фикшн CWS. Слушаю лекции. Пишу 2000 знаков в неделю. Получаю пять предложений рецензии. Радуюсь, что возникают вопросы, и вздыхаю, что не с кем их обсуждать.
Вопросы выписываю в блокнот с надеждой, что будет второй курс школы письма Александры Кнебекайзе.